– Скажите нам что-нибудь, Геронда. – Что я вам скажу? – А что Вам сердце подсказывает. – Мое сердце подсказывает мне вот что: “возьми нож, изрежь меня на кусочки, раздай их людям и после этого умри”.
+ + +

Во всех государствах видишь бурю, великое смятение! Несчастный мир – да прострет Бог Свою руку – кипит, как скороварка. Что творят власть имущие! Стряпают-стряпают, бросают все в скороварку, а она уже свистит. Скоро вылетит клапан!.. Мы еще не осознали того, что дьявол ринулся губить творения Божии. Он разъярен, потому что знает, что действовать ему остается немного. Мир горит! Вы это понимаете? Обрушилось немалое искушение. Дьявол разжег такой пожар, что даже если все пожарные соберутся вместе, то не смогут его потушить. Духовный пожар – не осталось ничего неповрежденного. Остается только молится, чтобы Бог пощадил нас... Весь мир идет к одному. Общий развал... Зло дозревает...
+ + +( Read more... )

Возвращение к Богу от земли на Небо

Благой Бог сотворил Ангелов, но некоторые Ангелы от гордости стали демонами. Потом создал Бог человека, чтобы восполнить разоренную ангельскую дружину, и оставил демонов свободными на некоторое время, чтобы они помогали нам своею злобою проходить испытания на земле и достигать вечной небесной жизни. До тех пор, пока живет человек на земле, он имеет право проходить через духовные испытания, и нет такого человека, кто прожил бы без них. Итак, будем подвизаться, чтобы построить духовное основание и войти в рай. Аминь.

Кто подвизается духовно, тот воюет против врага диавола, вследствие чего и диавол воюет против него. Человек, который победит мысленного врага, будет увенчан Христом.
( Read more... )

Раньше было много богатырей духа. А в нашу эпоху не хватает живых примеров, я говорю сейчас вообще о Церкви и о монашестве. В наше время умножились слова и книги, но умалились жизненные опыты. Мы лишь восхищаемся святыми подвижниками нашей Церкви, не понимая того, насколько велик был их труд. Чтобы это понять, надо потрудиться самим, надо полюбить святых и от любочестия (расположенности к жертвенности) приложить усилия к тому, чтобы быть на них похожими. Конечно, Благий Бог примет во внимание и особенности нашей эпохи, и условия, в которых нам приходится жить, и спросит с нас в соответствии с этим. И если мы предпримем хотя бы малый подвиг, то увенчаемся больше, чем христиане древней эпохи. В старину существовал подвижнический дух. Каждый старался подражать другому. При этом ни зло, ни нерадение не могли устоять.

Было изобилие добра, был подвижнический дух, и поэтому человек нерадивый не мог устоять в своем нерадении. Его увлекал за собой общий поток добра. Помню, как-то в Салониках мы ждали сигнала светофора, чтобы перейти улицу. Загорелся зеленый, человеческая масса тронулась, и я почувствовал, что меня несет вместе со всеми. Мне оставалось только переставлять ноги и приближаться к противоположной стороне улицы. Я хочу сказать, что если все идут в одно и то же место, то кому-то одному сложно не идти вместе со всеми — даже если он этого не хочет. Другие увлекают, ведут его вместе с собой. Но сегодня, если человек хочет жить честно, духовно, то в мире ему не находится места, ему приходится нелегко. И если он будет невнимателен, то покатится под горку, его унесет вниз мирской поток. В прежние времена было обилие добра, обилие добродетели, хватало добрых примеров, и зло тонуло во множестве добра. То немногое бесчинство, которое существовало в миру или в монастырях, было незаметно и не вредило людям.

А что происходит сейчас? Злых примеров изобилие, а то немногое добро, что еще осталось, — не ставится ни в грош. То есть сейчас происходит прямо противоположное: малое добро тонет во многом зле, и у власти находится зло.

Если у одного человека или у нескольких людей есть подвижнический дух, это весьма помогает другим. Потому что, если кто-то духовно преуспевает, то польза от этого будет не только ему самому, но и тому, кто его видит. То же самое и с человеком расхлябанным — он воздействует на других. А если расслабляется один, расслабляется другой, то постепенно, неприметным образом, вокруг не остается уже ничего хорошего. Поэтому среди царящей расхлябанности очень поможет подвижнический дух. Нам надо быть чрезвычайно внимательными в этом отношении, потому что нынешние люди, к несчастью, дошли до того, что даже принимают законы, насаждающие расхлябанность и распущенность. Даже подвизающихся принуждают к исполнению этих законов. Поэтому подвизающиеся должны не только не поддаваться влиянию мирского духа, но и не сравнивать себя с людьми мира сего, не принадлежащим к Церкви или принадлежащим к ней лишь номинально.

Сравнивая себя с мирскими, христиане начинают считать себя святыми, затем расслабляются и в итоге доходят до того, что становятся хуже тех, с кем они себя сравнивали. Образцом в духовной жизни должны быть святые, а не люди мира сего. Хорошо бы совершать по отношению к каждой добродетели следующую работу: находить Святого, который этой добродетелью отличался, и со вниманием читать его житие. Тогда человек увидит, что он еще ничего не сделал, и будет продолжать свою духовную жизнь со смирением. Бегуны на стадионе не оглядываются назад, чтобы увидеть, где находятся последние. Ведь если они будут глазеть на последних, то станут последними сами.

Если я стараюсь подражать тем, кто преуспевает, то моя совесть утончается. Глядя же на тех, кто плетется в хвосте, я нахожу себе оправдание, извиняю себя тем, что, в сравнении с их погрешностями, мои собственные невелики. Я успокаиваю себя помыслом, что есть кто-то и хуже меня. Так я душу в себе совесть, или, лучше сказать, заканчиваю тем, что мое сердце становится бесчувственным, словно его покрыли слоем штукатурки.

— Геронда, Священное Писание говорит, что хула на Святаго Духа не прощается [40]. Что это за хула?

— Хула на Святаго Духа — это вообще презрение к божественному (разумеется, когда человек находится в здравом уме). Тогда он виновен. Например, когда один сказал мне: "Да пошел ты вместе со своими богами..." — я его толкнул и тряхнул как следует, потому что это было богохульством. Или, например, проходят двое мимо церкви. Один крестится и говорит другому: "Дружочек, перекрестись и ты...," а тот восстает: "Да отстань ты, нашелся тоже указчик, где мне креститься!" Такое презрение — хула. Следовательно, хулы у благоговейного человека быть не может. И бесстыдство — это тоже богохульство. Бесстыдник для того, чтобы оправдать свое падение, извращает или попирает какую-нибудь, например, евангельскую истину. Он не чтит истины, не чтит действительности, он сознательно комкает ее, он втаптывает святыню в грязь. И постепенно это становится уже его состоянием. Затем от него удаляется Благодать Божия, и человек принимает бесовские воздействия. И до чего же это дойдет, если он не покается! Боже упаси! Если кто-то в гневе похулит даже и Святаго Духа, то это богохульство не является непростительным, потому что человек не верил в то ругательство, которое произнес. Он сказал его потому, что в то мгновение, в гневе, он потерял контроль над собой. И кается он тоже сразу. Но бесстыдник оправдывает ложь для того, чтобы оправдать свое падение. Тот, кто оправдывает свое падение, оправдывает диавола.( Read more... )

— Геронда, в одной стихире поется: "Яростию подвигшеся праведнейшею" [34]. Какая ярость или гнев являются праведнейшими?

— Вопиять и гневаться от действительной боли, когда обижают других, — это "праведнейший гнев." Гневаться, когда обижают тебя самого, — это гнев нечистый. Если видишь, что кто-то страдает за святыню, то это значит, что у него есть ревность по Богу. И Христа ради юродивого можно так распознать. Если взять, например, икону и поставить ее перед ним вверх ногами, то Христа ради юродивый сразу подскочит! Такой "тест" на юродивых. Итак, есть и праведное, по Богу, негодование, и только такое негодование оправдано в человеке. Когда Моисей увидел, как народ приносит Жертву златому тельцу, он, вознегодовав, поверг на землю скрижали с заповедями, которые дал ему Бог, и они разбились [35]. Финеес, внук первосвященника Аарона, совершил два убийства, а Бог заповедал, чтобы из рода его происходили священники Израилевы! Когда Финеес увидел, как израильтянин Замврий грешит с мадианитянкой Хазви перед Моисеем и всеми израильтянами, то он не удержал себя. Поднявшись от сонмища, он убил их, и гнев Божий остановился. А если бы он не убил их обоих, то гнев Божий пал бы на весь народ израильский [36]. Как это страшно! Я, когда читаю в Псалтири стих "И ста Финеес и умилостиви и преста сечь" [37], много раз лобызаю его имя. И Христос, когда увидел, как в ограде Храма продают волов, овец, голубей, увидел менял, меняющих деньги, взял бич и изгнал их [38].

Когда духовный человек, негодуя, стремится защитить себя самого в чем-то личном, то это совершенно эгоистично, это действие диавола. Такой человек извне поддается бесовским воздействиям. Если же кого-то обижают или над кем-то издеваются, то за него должны заступиться другие, и ради справедливости заступиться, а не ради своей личной выгоды. Негоже ругаться за себя самого. Другое дело — противостать обидчикам, чтобы защитить серьезные духовные вопросы, то, что касается нашей веры, Православия. Это твой долг. Думать о других и противодействовать для того, чтобы их защитить, — это чисто, потому что это совершается от любви.

Когда я уехал на Синай, то раз в одну-две недели спускался в монастырь, чтобы причаститься. Дикеос [39] там был очень простой. Однажды он мне говорит: "Ну нет, не каждую неделю. Монахи должны причащаться четыре раза в год." Тогда у них был обычай причащаться редко. Я надевал на камилавку куколь. "И куколя тоже не носи," — говорит он мне. Они надевали куколи только в торжественных случаях. "Как благословите," — ответил я ему и носил куколь переброшенным через плечо как шарфик. Больше этот вопрос меня не занимал. Ругаться из-за этого, что ли? Но ко Святому Причащению я каждый раз готовился и шел в церковь. Когда священник возглашал: "Со страхом Божиим и верою приступите..." — я приклонял голову и говорил: "Ты, Христе мой, знаешь, какая у меня великая нужда в Твоих Пречистых Тайнах." И я испытывал в себе настолько [ощутимое] изменение, что не могу с уверенностью сказать, довелось бы мне испытывать его в случае, если бы я не причащался. Прошло несколько месяцев, и в монастырь пришло четверо или пятеро ребят, которые подвиглись приехать на Синай из-за меня. Им тоже сказали не причащаться. Вот тогда я заговорил об этом, и вопрос был улажен.

Сейчас Бог терпит то, что происходит. Терпит для того, чтобы злой человек не смог оправдаться. В некоторых случаях Бог вмешивается Сам и немедленно, в других же случаях Он ждет и не указывает выхода сразу. Он ждет от людей терпения, молитвы, борьбы. Какое же у Бога благородство! Иного человека взять: сколько народу перерезал на [гражданской) войне [32], а до сих пор жив! В иной жизни Бог скажет ему "Я дал тебе жить больше, чем добрым." Смягчающих вину обстоятельств у такого человека не будет.

— Геронда, а почему иногда такие люди, будучи тяжело больны, не умирают?

— Видимо, у них есть тяжкие грехи, потому и не умирают. Бог ждет, может быть, они покаются.

— А как же люди, которых они мучают?

— Те, кто не виновны и мучаются, откладывают на сберкнижку. Те, кто виноват, погашают долги.

— Геронда, что значит: "Лукавии человецы и чародее преуспеют на горшее, прельщающе и прельщаеми" [33] ?

— Гляди: есть люди с неким эгоизмом, и Бог дает им по затылку, чтобы они спустились пониже. У других людей эгоизма чуть побольше, и Бог дает им по затылку, чтобы они спустились еще пониже. Однако тех, у кого есть сатанинская гордость, Бог не трогает. Может казаться, что эти люди процветают, но какое это процветание? Это черное процветание. И потом они падают не просто вниз, но прямо в бездну. Боже сохрани!

— Геронда, есть ли прок от различных движений протеста со стороны христиан?

— Само присутствие христианина — это уже исповедание веры. Возможно, что кто-то больше помог бы молитвой, но его молчанием воспользуются и скажут: "Такой-то и такой-то не выразили протеста, следовательно, они на нашей стороне, они согласны с нами." Если кто-то не начнет воевать против зла — то есть не начнет обличать тех, кто соблазняет верующих, — то зло станет еще больше. А так маленько ободрятся верные. И тем, кто воюет с Церковью, будет потруднее. Церковь — это не их прогулочный катер, она — Корабль Христов. Эти люди заслуживают осуждения. Их единственный интерес — иметь большую зарплату, роскошную машину, бегать по развлечениям... А потом они принимают законы о гражданском браке [27], узаконивают аборты. Конечно, Бог не попустит торжествовать злу, но речь сейчас идет не об этом.

И эти богохульные фильмы они показывают, чтобы осмеять Христа. Они делают это для того, чтобы сказать: "Посмотрите, вот каким был Христос! Мессия придет сейчас!" — и потом явить своего "мессию." Они ведут дело к тому.

— А люди, Геронда, этому верят и портятся!

— Портится испорченный. А верит он в это потому, что хочет оправдать то, чему оправдания нет, и успокоить свой помысл. Всеми этими богохульствами стремятся оправдать нравственные бесчинства. Они перешли уже все границы. Верующие подали иск, потому что фильм "Последнее искушение Христа" [28] оскорбляет веру, а прокуроры говорят "Ничего страшного!" О таких богохульствах и слуху-то никогда не было! Для нас протест против этой богохульной картины был исповеданием веры. Но, конечно, и что-то хорошее от всех этих богохульств происходит плевела отделяются от пшеницы, мир просеивается как сквозь решето.( Read more... )

— А может быть, Геронда, некоторые равнодушны по неведению?

— Какое там еще неведение! Я тебе расскажу о неведении: филолог с Халкидики не знал, что такое Святая Гора [24]! Один немец, учитель, рассказал ему о Святой Горе, и они приехали вместе. Немец, хотя и был протестантом, знал, сколько на Святой Горе монастырей, и даже, где какие святые мощи. Есть оправдание такому неведению? Другой житель Халкидики получил совет приехать ко мне за помощью от своего знакомого из Америки. Из Америки! Сейчас еще расскажу: пришел ко мне в каливу один из Флорины [25]. "Ты из самой Флорины?" — спрашиваю. "Да, — отвечает он, — из самой." — "У вас там, — говорю, — митрополит хороший." — "Он в какой команде играет?" — спрашивает. Думал, что это футболист! Так он был на футболе помешан, что даже своего Владыку не знал. уж Кандиотиса [26], по крайней мере, все знают. Такому неведению оправдания нет.

Нет, сегодня в мире нет оправдания неведению. Не хватает доброго расположения, любочестия. Тот, у кого есть доброе расположение познать Христа, познает Его, обратится [к Нему]. И пусть рядом с ним не окажется ни богослова, ни монаха, и он не услышит слова Божьего, но, если у него есть доброе расположение, то поводом для его обращения станет или какая-нибудь змея или зверь, молния, наводнение или какое-нибудь другое событие. Бог поможет ему. Один юноша-анархист из Греции поехал в Германию. Там его посадили в исправительный дом, потому что он связался с наркотиками и т.п. Ничего ему не помогало. Кто-то в исправительном доме дал ему Евангелие. Он прочитал его и тут же изменился. Решил: "Поеду в Грецию, там Православие." Вернулся в свою деревню, родня насела, чтобы его женить. Женили, появился ребенок. Молодой отец читал Евангелие, ходил в церковь, в праздники не работал. Другие, видя, что он так живет, говорили: "Он из-за чтения Евангелия поехал рассудком, сошел с ума." Жена скоро его бросила, забрала с собой и ребенка. Когда ушла жена, то он оставил все, что у него было там, в деревне: угодья, трактор — все, что имел, и ушел в пещеры подвизаться. Один духовник сказал ему: "Ты должен сперва найти свою жену, все уладить с ней, а потом уже решить, что тебе делать." Что же, поехал он в Салоники искать жену. Он верил, что раз ему так сказал духовник, то Христос ему ее явит. В Салониках Христос не явил ему жены. Познакомился он, между прочим, с какими-то немцами, научил их вере, и один из них крестился. Эти немцы взяли ему билет до Афин, но и там жена не обнаружилась. Немцы опять купили ему билет, и он поехал на Крит. Устроился там на какую-то работу и пошел к одному духовнику. Тот, услышав о его проблеме, говорит: "А твоя жена и твой ребенок, случайно, не так-то выглядят? Приехала недавно одна женщина и где-то здесь работает." И описал пришедшему в точности его жену. "Должно быть, она," — говорит тот. Духовник уведомил жену. Та, как только увидела мужа, оцепенела. "Ты меня, — говорит, — при помощи колдовства нашел. Ты колдун." Оставила его и убежала, прежде чем он успел что-либо сказать, и опять он ее потерял. Узнал он и обо мне и пришел ко мне в каливу. Постучал один раз и ждал, а пока я открывал, отошел в сторонку и делал поклоны. Одежда на нем была поношенная. Рассказал он мне все. У меня было немного сухих смокв, и я ему их дал. "У меня зубов нет," — говорит он. "У меня, — говорю я, — тоже нет." — "А тебе, — спрашивает он, — больно? Мне больно. Из боли рождается радость Христова." — "Может, тебе какую-нибудь майку дать?" — спрашиваю. "У меня, — говорит он, — есть две. Как потеплеет, одну отдам." Я говорю: "Смотри, побереги свое здоровье, пока ты все не уладишь и не договоришься с женой, потому что ты и за ребенка несешь ответственность." Какая же самоотверженность! Какая вера! А ведь ему не было еще и двадцати семи лет. И где бы ему было узнать монашескую жизнь? Он имел совершенное неведение, но и доброе расположение у него было, Бог помог ему, и он глубоко по-евангельски преуспел.

Потому я и говорю, что неведение сегодня не оправдывается ничем. Только умственно неполноценный человек или малое дитя извиняются в своем неведении. Но сегодня и малые дети хватают все на лету! Итак, если человек хочет, есть много возможностей для того, чтобы познать истину.

Пришел ко мне в каливу один атеист до мозга костей. Наговорил всякого, а потом заявляет. "Я иконоборец." Вот так: начал с того, что ни во что не верил, а дошел аж до иконоборчества! "Ах ты, говорю, безбожник, да коли ты ни во что не веришь, тогда зачем говоришь мне, что ты иконоборец? Во времена иконоборчества [18] некоторые христиане от чрезмерной ревности впали в прелесть, дошли до другой крайности, и потом Церковь расставила все по своим местам. Не было такого, чтобы они не верили." И, между прочим, этот атеист одобрял все сегодняшнее положение вещей. Поругались мы с ним. "Да, хорошо, — говорю, — что же это за дела? Судьи боятся судить. Люди подают иски на преступников, но потом истцам угрожают, и им приходится брать иски назад. И кто, в конце концов, всем этим заправляет? Тебе что, нравится такое? Одобряешь их? Да ты сам преступник! За этим ты пришел? А ну, давай отсюда!" Выгнал я его.

— Геронда, не боитесь вы, что так говорите?

— Чего мне бояться? Могилу я себе уже выкопал. Если бы не выкопал, то меня беспокоило бы, что кому-то другому придется тратить силы и копать. А сейчас надо будет только несколько жестянок земли бросить...

Знаю еще одного безбожника, хулителя, которому дают выступать по телевидению, несмотря на то, что он произнес самые хульные слова на Христа и на Матерь Божию. И Церковь молчит и не отлучает этих богохульников. Церкви надо было бы отлучать таких. Отлучения, что ли, жалко?

— Геронда, а что они поймут, если их отлучат, раз они все равно ничего не признают?

— По крайней мере, будет видно, что Церковь выражает свое мнение.

— Молчание, Геронда, это все равно, что признавать такое?

— Да. Один написал что-то хульное о Божией Матери, и все молчали. Говорю одному: "Не видишь, что пишет такой-то?" — "Э, — говорит, — что с ним сделаешь? Замараешься, если свяжешься с ними." Боятся говорить.

— А чего он испугался, Геронда?

— Боится, чтобы про него ничего не написали, чтобы не выставили его перед всеми, и терпит хулу на Божию Матерь! Давайте не будем ждать, пока кто-то другой вытащит змею из дыры, чтобы мы оставались в покое. Это недостаток любви. Потом человеком начинает двигать расчет. Потому и распространен сейчас такой дух: "Давайте с таким-то будем в [хороших] отношениях, чтобы он нас хвалил. А с тем-то давайте дружить, чтобы он нас не опозорил, чтобы нас не считали дурачками, чтобы нам не пасть жертвами!" А кто-то молчит от безразличия: "Промолчу, — думает, — чтобы про меня в газетах не написали." То есть большинство абсолютно безразлично. Сейчас еще что-то маленько начало меняться, а ведь столько времени никто ничего не писал. Давно [много] лет назад, я накричал на одного [человека] на Святой Горе. "Патриотизма у тебя больно много," — сказал он мне тогда. А недавно он приехал, нашел меня и начал: "Все разложили: семью, воспитание..." Вот когда пришла моя очередь ответить ему его же словами. "Патриотизма, — говорю, — у тебя больно много!"( Read more... )

Раньше у меня на Родине, в Фарасах, говорили: "Если у тебя есть работа, то не оставляй ее на завтра. Если у тебя есть хорошее кушанье, то оставь его на завтра — может прийти гость." Сейчас думают так: "Работу оставим, можете завтра придет кто-нибудь и нам поможет. А хорошее кушанье давай-ка съедим сами сегодня же вечером!" Большинство людей нынче вращаются вокруг себя, думают только о себе самих. Предположим, пошел проливной дождь. Вот увидите: большинство из вас подумают о том, не развешено ли у них белье, и побегут его снимать. Плохого в этом нет, но дальше этого они не идут. Белье, если и намокнет, высохнет снова. А каково тем, кто в это время молотит на току? Больно ли вам за них, помолитесь ли вы за них? Или в грозу, когда сверкают молнии, еще вопрос, найдутся ли пять-шесть душ, чтобы вспомнить о тех бедолагах, что работают на поле, или о тех, кто держит теплицы. То есть человек не думает о другом человеке, не выходит из своего "я," но постоянно вращается вокруг себя самого. Однако, вращаясь вокруг себя, он имеет своим центром себя, а не Христа. Он вне той оси, которая есть Христос. Если человек хочет достигнуть того, чтобы думать о ближнем, то его ум должен быть сначала [утвержден] во Христе. Тогда он думает и о ближнем, а потом думает и о животных, и о всей природе. Его "радиостанция" включена, и, как только приходит сигнал — он спешит на помощь. Если же ум его не во Христе, то не работает его сердце, и поэтому он не любит ни Христа, ни ближнего, ни тем более природу — животных, деревья, растения. Если вы будете вести себя так, как сейчас, то как вам дойти до общения с животными, с птицами?! Если птица упадет с крыши, то вы будете ее кормить, но если же не упадет, то вы об этом и не подумаете. Я вижу птиц и говорю: "Надо их, бедных, покормить!" — сыплю крошки и водичку ставлю, чтобы они попили. Вижу на деревьях больные ветви, тут же хочу их обрезать, чтобы они не заразили других ветвей. Или бьется, хлопает дверь, окно — ум мой идет туда. Себя, если мне что-то нужно, забуду, но погляжу: не поломалась бы дверь, окно, не было бы какого вреда. О себе я думаю между делом. Если кто-то думает и болеет о творениях, то насколько больше он думает о них Творце! Если же человек не ведет себя так, то как он придет в согласие с Богом?

И еще: выходя на улицу, бросьте взгляд вокруг. Может быть, кто-то или по невниманию или по злобе (желаю, чтобы никто не делал зла) что-то бросил, и занялся огонь, поэтому поглядите. Это тоже относится к духовной области, потому что и в этом взгляде присутствует любовь. Я, когда выхожу из каливы, погляжу вниз, погляжу на крышу, понюхаю, не пахнет ли горелым. Другое дело, если у тебя такая вера, что, если начнется пожар и ты станешь молиться, то пожар потухнет.

Если же такого нет, то надо действовать [и по-человечески]. Или, когда слышны громовые раскаты, я прислушиваюсь, что это: пушка, учения идут, что-то подрывают? Туда сразу же направляется мой ум, и я начинаю молиться о происходящем. С тем, кто безразличен к себе от любви к другим, пребывает великое Божие попечение, и все люди заботятся о нем.

Но сегодняшнее поколение — это поколение равнодушия! Большинство только для парада и годится. Если что-то случится, то не скажи им: "Обороняйтесь!" Впрочем, ведь и парадов сейчас не хотят! Раньше ходили на парады, слушали марши, у них внутри что-то трепетало. Сегодня среди нас, греков, есть расхлябанность. Конечно, другим народам еще хуже, потому что у них нет идеалов. Видишь ли, у греков есть целая куча недостатков, но есть и дар от Бога — любочестие и удальство. Все-то им праздник! У других народов и слов-то таких в словаре нет.

Безразличие к Богу приводит к безразличию ко всему остальному.

— Что это там за звук такой?

— Самолет, Геронда.

— Закрой-ка окно, чтобы он еще, чего доброго, сюда не влетел! При том одурении, до которого дошел мир, потихоньку и до этого может докатиться! Разложилось все: семья, просвещение, государственные службы... А они и в ус не дуют! Ничего-то не имеют в себе...

— Геронда, кто виноват в том, что мы дошли до такого состояния?

— Я говорю вообще: хочу подчеркнуть, до чего дошло безразличие. Пойди в какую-нибудь школу и увидишь, например, если окна открытые и створки бьются от ветра, то это целое дело — найтись ребенку и закрыть их, чтобы стекла не побились. Будут ротозейничать, глядеть, как окна бьются, мимо ходить, как будто ничего не происходит. Безразличие! Один офицер, он был ответственным на складах, рассказывал мне:

"Страшно мучаюсь, чтобы найти нормального солдата караулить склад с ГСМ , чтобы другие его не подожгли или он сам не бросил по невниманию какого-нибудь окурка."

Дух теплохладности, мужества нет совсем! Мы вконец испортились! Как нас еще Бог терпит? А раньше какое было достоинство, какое любочестие! В войну 1940-го года на границе итальянцы иногда общались с нашими пограничниками и приходили навестить их на греческие заставы. И посмотрите, какое было у греков любочестие: однажды, когда итальянцы пришли на греческую заставу, греки стали им готовить кофе. Тогда один грек-офицер достает перед ними пачку денег, купюры по пятьдесят, по сто драхм, а тогда деньги имели цену, и бросает их в огонь на растопку, чтобы показать итальянцам, что греческое государство богато. Итальянцы от изумления язык проглотили. Вот это была жертвенность!

А сегодня и до нас дошел тот дух, который жил в коммунистических государствах. В России, несмотря на то, что в этом году был урожай, знаете, какой будет голод!] Не пожали пшеницу в свое время — вышли осенью жать. Жнут осенью? Да если пшеница не их собственная, то, как же они будут о ней болеть и пойдут ее жать! Жизнь у них — одна сплошная принудиловка. У них нет рвения создавать что-то, потому что столько лет они не созидали. И с этим расхлябанным духом, который появился, с этим равнодушием все государство пошло ко дну. Идет дождь, а вымолотая пшеница сушится на току. Им нет до этого дела. Пришло время уходить, уходят, а дождь портит пшеницу. На другой день придут в означенное время собирать то, что осталось! Тогда как, если твоя собственная пшеница лежит на гумне и начался дождь — разве ты дашь ей пропасть? Спать не будешь, чтобы ее спасти. И тогда от усталости ты будешь чувствовать радость, ликование.

Безразличие к Богу приводит к безразличию ко всему остальному, приводит к распаду. Вера в Бога — великое дело. Человек служит Богу, а затем любит своих родителей, свой дом, своих родных, свою работу, свою деревню, свою область, свое государство, свою Родину. Тот, кто не любит Бога, своей семьи, тот не любит ничего. И, естественно, что Родины своей он не любит, потому что Родина — это большая семья. Я хочу сказать, что все начинается с этого. Человек не верит в Бога и не считается потом ни с родителями, ни с семьей, ни с деревней, ни с Родиной. Вот это как раз и хотят сейчас разложить, для чего и насаждают это состояние расхлябанности. Мне написал один полицейский: "Не могу приехать, потому что навалилось много работы. Нас в районе осталось двое, тогда как должно быть восемь." Слышишь, что творится! Нет бы добавить еще двоих, так, нет же, — они всего двоих оставляют!

Но, к счастью, есть и исключения. Однажды пришел один отец и говорит мне: "Помолись за Ангелоса , а то его убьют." Я его сына знал еще малым ребенком, а теперь уже он был в армии на срочной службе. "Почему, — спрашиваю, — что случилось?" Он говорит: "Однажды он увидел, как другие солдаты вместо исполнения своих служебных обязанностей играли в карты. Он сделал им замечание, его не послушали. Потом он подал на них рапорт, тогда один из тех, что играли, стал угрожать, что убьет его." — "Слушай, — говорю, — убить-то он его не убьет. Но я буду молиться, чтобы Ангелоса не отдали под трибунал за то, что и он не играл в карты!"

А, услышав о другом событии, я сказал. "Слава Богу, есть еще греки, которые болеют за свою Родину." Один летчик, когда турецкие самолеты нарушили границу, попытался их немного обогнать, чтобы сделать фотоснимок в доказательство того, что они нарушили границу. Другой пилот кричал ему по рации:

"Оставь ты его!" — но тот настаивал, старался. У турка самолет был больше, и летел он быстрее, и вел он самолет очень низко, так что грек, бедный, влетел в море! А есть такие, что только прогулками на самолете занимаются! Вот ведь как отличаются люди друг от друга!

Человеку необходимо войти в смысл добра, почувствовать его необходимостью, иначе будет одна сплошная расхлябанность. Попробуй, пошли кого-нибудь из-под палки воевать! Он будет стараться оттуда убежать, да отсюда улизнуть. Однако, поняв, какое зло принесет враг, сам потом пойдет и запишется добровольцем.

Множество рассказов, касающихся отца Паисия, передаются из уст в уста. Естественно,в них встречаются преувеличения, ведь люди так легко ими увлекаются. Но ценность этих рассказов не в проповеди святости отца Паисия, а в том, что слушая их христиане принимают его поучения и исправляют свою жизнь. К сожалению, ныне мы не идем дальше рассказов. Ниже я помещаю интересные рассказы и благодатные случаи, которые имеют непосредственное отношение к отцу Паисию.



О расщеплении "атома"
Отца Паисия посетили два брата, по профессии физики, и беседовали с ним на разные духовные темы. В какой-то момент старец им сказал выразительно: "Вы должны бороться за расщепление вашего атома", - имея в виду, очевидно, ту борьбу, которую они должны вести за расщепление своего "Я"[1]



Одно предвидение

Беседуя со своими посетителями о будущем марксизма, старец сказал: "У марксизма кутья за кушаком", - то есть, приближается его конец. И действительно, с 1989 года в коммунистических странах начались бурные изменения.


Об одеянии клириков

Однажды отца Паисия посетили молодые монахи прогрессивных настроений и говорили ему, что нужно произвести изменения во внешней одежде клириков и монахов. Старец после беседы взял их и повел вниз от своей каливы и показал им одну большую маслину и одну маленькую, говоря: "Вот это Владыка", - и показал большую маслину. "А это дьякон", - и показал маленькую маслину. Потом он взял режущий инструмент и горизонтально надрезал их стволы. Прошло достаточно много времени и эти монахи снова посетили старца. Тот их повел посмотреть на деревья, которые уже засохли и сказал им: "То же самое произойдет и с вами, если вы измените одеяние". Один монах сказал ему:"Отче, и не жалко тебе маслин?" "Вот, брат мой, мир пойдет прахом, а ты думаешь о маслинах?" - ответил ему старец.


Между небом и землей

С магнитофонной ленты, на которой, к сожалению, я не знаю, кто сделал запись (возможно какой-то монах из монастыря Ставроникита), я переношу сюда то, что относится к отцу Паисию, и что, по моему мнению, представляет особенный интерес:
"Об отце Паисие, подвизающемся на келье приснопамятного отца Тихона Русского. Келия принадлежит монастырю Ставроникита на Афоне.
Уезжая на Кипр, отец Силуан, послушник старца Иосифа Пещерника[2], зашел в монастырь Григориат взять благословение у старца Георгия (настоятеля монастыря). Мы попросили отца Силуана рассказать нам что-нибудь душеполезное, и он рассказал нам два достойных удивления случая из жизни отца Паисия. В одном из них принял участие и отец Силуан.
"Я тяжело заболел", - говорит отец Паисий. - "Была глубокая зима. Выпало столько снега, что ни одно дерево, погруженное в белое, не было похоже на дерево. Тропинки совершенно затерялись в снегу, птицы умолкли и скрылись, а облака и туман покрыли Афон. Нарушилось всякое сообщение с монастырем Ставроникита, и я бы точно не смог прожить больше нескольких дней, потому что болезнь меня парализовала совершенно. Я ожидал Господа, чтобы Он взял мою душу и повел ее к милости Своего благоутробия. Я не мог ни чая заварить, ни разжечь печь, и даже воды у меня не было для питья. Жизнь моя была оставлена на милость Божию: "Се, Господи, на милость Твою уповаю, не остави мя!" После этой малой молитвы, которую я прошептал с великим трудом, я увидел в моей келье появляются Ангелы и святые, посланные моим Богом. "Скоро предвари мя благодать Твоя, Господи". Я благодарил и славословил Своего Спасителя. Заплакал. Один из Ангелов разжигал печь, другой готовил горячую пищу, принесли и благоухающие хлеба. Я оказался в раю. Чего другого мне желать? Святые начали меня укреплять словами утешения. Один только вид их приносил мне отдых, они укрепили меня и подали мне надежду. Они сидели подле меня, доколе я не окреп и не смог обслужить себя сам. Потом они ушли, но являлись на протяжении целой недели.
Позже, поднявшись и выйдя из кельи, я посмотрел на окружающую природу другими глазами. Тогда я уразумел смысл сотворения вещей, внутренний, сокровенный смысл сотворения человека и мира. Внутри меня всего осиял нетварный свет благодати Святого Духа. Я не был этого достоин, но безграничная благость Божия и Его любовь к Своему творению нашли в этом свое выражение. Во всяком случае, я чувствовал такую благодать, наполнившую меня изнутри и буквально пленившую меня, что в какой-то момент я сказал: "Довольно, Боже мой, или я больше не выдержу и разорвусь. Либо возьми меня к Себе, либо уменьши данную мне благодать. Если такую благодать Ты дал мне теперь, то, я представляю, что будет в раю! Я не хочу умереть, мне достаточно этой благодати, которую я имею здесь теперь". Вот, братья, как велика и сверхъестественна помощь, подаваемая нам Творцом, когда больной переносит с терпением болезнь, и не имеет другого помощника на земле. Велия Твоя милость, Боже наш!
Отец Силуан еще рассказал об отце Паисие. В прошлом, 1977 году была великая засуха по всей Греции, но в особенности в Фессалии. Сельские жители находились в полном отчаянии, дождя не было уже около ста дней и несчастье было неизбежно. Я пошел к отцу Паисию, чтобы открыть ему помыслы и получить пользу. Я и мысли не имел о возможном бедствии в сельской местности от засухи: что-то об этом слышал, но не обратил внимания. Отец Паисий казался обеспокоенным, но совершенно спокойным в глубине. Из сострадания несчастным земледельцам в конце нашей беседы он сказал: "Отец Силуан, сделай милость. Соверши бдение сегодня ночью и попроси Господа и Госпожу Богородицу собрать облака и пролить дождь в Фессалии, потому что от солнца и жары погорели посевы, а народ страдает и впадает в отчаяние. Мы обязаны поддержать его своими молитвами. И я тоже буду бодрствовать вместе с тобою, но каждый из нас в своей кельи".
Я сказал: "Благослови, отче Паисие", - и ушел в монастырь Кутлумуш. На следующий день небо над Афоном почернело и на нас полил дождь. Радость, милость Божия, благословение. Я побежал к кельи старца Паисия и он, едва завидев меня, сказал мне: "Благословенный Богом, я сказал тебе молиться, чтобы дождь пошел только в Фессалии, а не на Святой Горе. Я дам тебе епитимью".
Это он сказал мне, чтобы скрыть свою добродетель и огненную молитву, которая имела силу приклонить милость Всеблагого Бога".


О посте

Приснопамятный отец Епифаний Феодоропулос для больных смягчал пост до полного его упразднения. Один человек не соглашался с ним и утверждал, что только тяжело больному, прикованному к постели, который не имеет сил подняться и уйти, если даже огонь загорится с четырех углов его дома, только такому больному духовник должен разрешать упразднение поста. Отец Епифаний, кроме приведенных доводов, рассказал ему и о том, что сказал однажды шутливо отец Паисий: "Да, конечно, так и поступай! Таскай за собою канистру бензина, и если кто-нибудь из-за здоровья попросит тебя разрешить ему не поститься, ты говори ему: "Подожди секунду!" Облей бензином четыре угла его комнаты и подожги их. Если увидишь, что он не может пошевилиться и подвергается опасности сгореть заживо, тогда разреши ему не поститься. Но если увидишь, что он прыгает и убегает, чтобы спастись, говори ему: "Нет! Ты должен поститься!"


Из одного посещения

Из книги "Паломничество одного врача на Святую Гору" я помещаю здесь один отрывок, касающийся отца Паисия:
"Недавно приезжал на Афон один мой знакомый адвокат и бывший член парламента с целью посещения одного подвижника, прославившегося своею мудростью и святостью, чтобы разрешить какую-то проблему, связанную со здоровьем его сына. Мы вместе пришли на каливу старца. Он принял нас так сердечно, как будто бы знал нас уже много лет. Я ждал с большим нетерпением и любопытством "заключения" старца: "Если твой сын и ты не будете молиться, то болезнь продолжит свое естественное течение. Если будете молиться, то развитие болезни пойдет по другому пути. Если Бог рассудит, что сын твой готов, то Он может взять его у тебя и сейчас, и ты не скорби об этом. Если же Он рассудит, что сын твой еще не готов, то оставит его тебе".
Этот подвижник любит меня и показывает это всегда с большим юмором: "Ты снова здесь, эй, врач? Почему ты пришел, ведь я же тебя не звал?" И добавляет в том же духе: "Ну хорошо, раз уж ты пришел, то я заболею, чтобы ты не ушел без работы!" Он показывает на жестяную банку с лукумом: "А это у меня медпункт на улице! В нем лекарства. Возьми одно. А у тебя есть такие сладкие лекарства?" Он провожает меня, шутя на ходу: "Лучше сельский врач, чем профессор университета. Сельский врач всегда рядом, а где найдешь профессора?"


Тучка над Россией

В 1991 г. старец сказал одному паломнику из России: "Над Россией сейчас тучка, но тучка скоро пройдет. Надо детей учить закону Божию".

Памятна и достойна внимания беседа, которую имел старец с одним моим хорошим другом о религиозном воспитании детей. Здесь я помещаю ее главные моменты:

- Много искушений и опасностей сегодня для молодежи, батюшка. Мы обеспокоены этим, несмотря на свои старания, чтобы наши дети были внутри церковной ограды.
- За детей, с малого возраста напоенных благочестием, не бойтесь. Если они и отойдут немного от Церкви с возрастом или из-за искушений, то потом вернутся опять. Они - словно дверные косяки, которые мы смазываем маслом, и их не берет гниль.
- Как ты считаешь, батюшка, с какого возраста дети становятся восприимчивыми, и как мы, родители, должны поступать, чтобы не бояться нечаянно повредить им своими крайностями?
- Прежде всего дети копируют нас самих, и, конечно, с самого младенчества. Вот с тех пор и должны мы обращаться с ними, как с часами. Как только ослабнет их пружина, будем сразу ее заводить, но внимательно и потихоньку, чтобы она не лопнула от чрезмерного усилия.
- Часто, батюшка, дети противятся различным благочестивым обычаям.
- Когда что-то не в порядке, этому всегда есть причина. Может быть вы подаете им плохой пример? Может быть, виновны какие-то недостойные зрелища, дурные поступки, плохие слова в доме? Во всяком случае, будем давать детям благочестие в виде молока, а не сухой и твердой пищи. Никогда нельзя давить на них или приказывать им, но прежде всего быть самим примером для детей.
- В случае плохих поступков приносит ли пользу телесное наказание?
- Будем, насколько возможно, избегать этого. Если же и допускаем его, то это ни в коем случае не должно быть постоянным. Телесно наказывать нужно так, чтобы ребенок понял, за что мы его наказываем. Только тогда это принесет пользу.
- Батюшка, несмотря на то, что мы все это исполняем, дети наши становятся необузданными. Иногда они переходят все границы. Мы не знаем, что нам делать.
- Будем давать иногда отвертку в руки Христа, чтобы Он Сам навел порядок, подкрутив некоторые винтики. Не будем думать, что со всем мы можем справиться сами.
- Если, батюшка, ребенок ходит в церковь, но с какого-то возраста поведение его начинает изменяться и он убегает из храма, как мы должны действовать?
- Спокойно. Если же будет что-то серьезное, то вмешайтесь. Но будем внимательны, чтобы ребенок не ожесточился, и не случилось еще чего-нибудь худшего.
- Когда ребенок свяжется с дурными компаниями и покинет свой дом, еще не стяжав хотя бы немного Христовой благодати, есть ли надежда на его возвращение?
- А вынес ли он оттуда любовь? Когда в доме любовь и самого ребенка мы окружаем любовью, то если он и уйдет, и свяжется с дурными компаниями, то в один прекрасный момент он увидит, что там нет любви. Он увидит, что повсюду лицемерие и вернется домой. Но если он будет помнить о враждебности и ненависти в доме, то его сердце не заставит его направить свои стопы обратно.
- Если мы познали Христа поздно, когда дети наши уже выросли, что нам делать, чтобы наставить их на путь Божий?
- Здесь только молитва приносит плоды. Мы должны со многой верой просить у Бога милости для этих детей, которые невиновны в своем неверии. Признаем, что ответственность лежит только на нас, смиримся и покаемся искренно, и Бог им поможет. Он все же бросит им какой-нибудь спасательный круг, чтобы спаслись и они".

1. Старец сказал: "Часто мы просим у Бога то одно, то другое, но Он не отвечает нам. Чтобы Он ответил на наше прошение и дал просимое нами, мы, прежде всего, должны иметь смирение. Все мы, и дети, и взрослые, имеем много эгоизма и не принимаем ни указаний, ни замечаний. Все мы знаем сами, все мы мудрецы. Когда в нас господствует эгоизм, то достаточно и малого повода для большой ссоры. Мы открываем дверь сатане и он входит в нашу семью и разрушает ее. Оставьте незамеченным то, что вы видите и слышите в тот момент. Ваш совет не помогает, а еще больше разжигает огонь. Только немного потерпите, помолитесь, и, когда другой успокоится, тогда только будет возможно взаимопонимание. Рыбак не рыбачит в шторм, а ждет, когда успокоится море".
2. Старец сказал о сопротивлении возникающим нравственным соблазнам: "Требуется внимание. Брату нужно помочь. Будем принимать то, что он говорит в свое оправдание, и помогать с любовью. А если все будут его презирать, то что же тогда получится? Нет дороги на Луну, чтобы убежать ему туда. Нужны внимание и любовь. Мы должны встать на место другого, чтобы понять его".
3. Высказывания старца:"Не пропадет ни наш народ, ни Православие". "Обратите внимание, как прекрасны звезды. Посмотрите и на городские огни. Никакого сравнения. Городские огни утомляют, потому что нет в них красоты". "Скоро люди будут входить в ракету и в несколько минут достигать Франции. Но это неправильно, это сумасшествие". "Дарование Божие не нужно делать своим собственным. Будем употреблять его и на благо других. Когда же мы делаем его своим собственным, тогда входят в нас эгоизм и гордость, и Христос будет вынужден подтянуть болтик, чтобы мы смирились".
4. Я спросил старца, не приедет ли он в Коницу, чтобы мы познакомились с ним поближе, но он ответил: "Ба, да автомобиль сейчас уже ветхий, сломанный. И теперь, несмотря на его поломку, в нем много пассажиров...".
5. На вопрос, за какую партию должны голосовать христиане, старец ответил иносказательно: "Предпочитайте надкушенные оливки. Если таких нет, то предпочитайте те, которые хотя бы немного надкушены, потому что по ним видно, что это за оливки".
6. Старец сказал: "Я получаю много писем от больных раком, сердечников и душевнобольных. Они просят меня помолиться. Да, великое страдание. На письма я не отвечаю, потому что их много, и я не успеваю с ответами".
7. Старец сказал: "Неофиты стараются оправдать ошибки своей жизни, используя творения Святых Отцов. Они превратно толкуют Священное Писание, чтобы оправдать ветхого человека. Они оправдывают свои грехи фальшивым и подогнанным под их мерки христианством".
8. Старец скзал: "Диавол всегда внушает нам сравнивать себя с тем, кто хуже нас". И в другой раз он сказал: "Великую тайну скрывает диавол".
9. Обращаясь к семинаристам, старец сказал: "Священники не заботятся о том, чтоб были наполнены маленькие церкви, а хотят строить большие церкви, чтобы казалось, будто бы они заняты делом".
10. Полезные советы старца, в особенности же для духовников и родителей: "Деревце подвязывают мягкой травой, а не проволокой, иначе повреждается кора и оно засыхает, и ограничение новоначального должно быть мягким, с доброжелательностью, чтобы не засохнуть ему духовно". "Живой и эгоистичный юноша не должен резко смиряться старцем, иначе он пустит ветви, подобно молодому дереву, которое имеет в себе много соков, когда у него подрезают много ветвей".
11. Особенно полезен следующий совет старца: "В то время, когда твое духовное древо мало и низки его ветви, приими с радостью духовную ограду и узы ограничения, чтобы не быть изувеченным козами и не прийти в негодность. Сотвори терпение, чтобы возрасти духовно, вкусить своих плодов и прохладиться в своей тени".
12. Старец сказал: "Единственная ценность жизни - это семья. Как только погибнет семья, погибнет и мир. Покажи свою любовь прежде всего в своей семье". И в другой раз он сказал: "Когда разрушится семья, будет разрушено все, и духовенство, и монашество".
13. Об обычных разногласиях между супругами старец сказая: "Супруги должны иметь одного и того же духовника. Чтобы две деревяшки идеально подходили друг к другу, их нужно остругать одним рубанком". И в другой раз он сказал: "Супруги должны иметь духовника, потому что без арбитра не бывает состязаний".
14. Старец сказал: "Родить детей легко, а воспитать трудно".
15. Старец сказал: "Часто государство из орла, которым оно должно быть, превращается в ворона, разрывающего своих граждан. На словах оно готово умереть за них, но в действительности не делает ничего".
16. Семинаристам старец сказал: "Постарайтесь стать священниками, а не попами; епископами, а не деспотами.[2] Потому что одно дело - поп, другое дело - священник, одно дело - владыка (деспот), и совсем другое дело - епископ".
17. В наше время много говорят о магии, поэтому представляет особенный интерес один рассказ старца, который я привожу так, как записал его посетитель отца Паисия: "Ребенок подвергается демоническим воздействиям, но, когда он чист, не может искусить его диавол. Когда же ребенок начнет не слушаться своих родителей и изворачиваться, тогда удаляется от него Божия благодать. Вы должны знать, что демоны побуждают человека на зло со вне. Но, чтобы они вошли в него, человек должен дать им для этого серьезный повод. Иначе они не могут ничего сделать.Чтобы вам это стало понятным, я расскажу один характерный случай с 40-летней учительницей и ее 15-летним учеником. Об этом случае она написала мне недавно сама. Итак, она была незамужней, как говорится старой девой, и разгорелась нечистой страстью к одному 15-летнему ученику гимназии. Она пошла к магу, чтобы он помог ей. Но, поскольку ребенок был чист, маг не мог ничего ему сделать, и поэтому посоветовал ей ввергнуть его в грех, и тогда магия найдет в нем свое место, то есть найдет открытой дверь его души, чтобы делать с ним все, что захочет. Она привела ребенка к себе домой, соблазнила и ввергла его в грех. Дьявол тут же использовал удобный момент и вошел в него. С этой минуты ребенок, обладаемый силами зла, стал хиреть, болеть, истощился и был близок к смерти. Он не хотел ни читать, ни ходить в школу, ни есть, ни вообще что-либо делать. И теперь она, эта дьявольская женщина, мне пишет, что очень скорбит о ребенке, что он в таком состоянии, и хочет, чтобы я помолился за него. Но, с другой стороны, она не желает его потерять. Если бы она сегодня была здесь, несмотря на то, что я и пальцем никого не трогал, то я бы выдернул ей все волосы по волосочку за то зло, какое она сделала ребенку".
18. Старец сказал: "Никогда не будем осуждать. Когда мы видим кого-нибудь падающим в грех, будем плакать и просить Бога его простить. Если мы судим ошибки других, значит наше душевное зрение еще не очистилось. Помогающий своему ближнему получает помощь от Бога. Осуждающий своего ближнего с завистью и злобой имеет своим судьей Бога. Никого не будем осуждать. Всех будем считать святыми, и только самих себя - грешниками. Осуждение бывает не только словом, но и умом, и внутренним расположением сердца. Внутреннее расположение задает тон нашим мыслям и словам. Во всяком случае, для нас выгоднее быть сдержанными в своих суждениях, чтобы не впасть в осуждение; иными словами, будем избегать приближения к огню, иначе же мы либо обожгемся, либо закоптимся. Лучше всего осуждать всегда самих себя, и прекратить заниматься другими".
19. Всесилие Бога не останавливается там, куда едва может достичь человеческая логика, но идет дальше нее. Поэтому чудеса и называются чудесами.
20. Святые Отцы нам говорят, чтобы мы очень осторожно относились к видениям, потому что они бывают и от лукавого, и мы, чтобы не впасть в прелесть, должны отличать добро от зла! К примеру, они говорят, что божественный свет белый, а свет лукавого - красный.
21. Также Святые Отцы говорят, что Ангел Божий расточает радость, а лукавый, принявший вид Ангела, приносит беспокойство. Но что делает лукавый? Он возбуждает сердце плотской радостью и прельщает человека, не вкусившего небесного божественного ликования, этого вида плотской радостью, чтобы он не мог отличить радость божественную от радости плотской.Поэтому хорошо смотреть на видения сквозь призму святоотеческого рассуждения, не давая своих собственных совершенно логических толкований.
22. Часто мы видим и послушников великих старцев, которые не могут изложить того, что имел в виду их духовник, несмотря на то, что они прожили подле его много лет, и писания их старца написаны разборчиво и на современном им языке.
23. К сожалению, в наше время мы тут же судим поверхностно и согрешаем. В прежние же времена духовные люди, чтобы высказать свое мнение, сперва должны были много молиться, а, если они были миряне, то долго размышлять.

1. Старец писал: "Те, кто родились калеками, или стали калеками по вине других, или по своей собственной невнимательности, если не ропщут, но смиренно славят Бога и живут со Христом, будут причтены Богом к исповедникам".
2. Старец сказал: "Как-то ко мне пришел скорбный отец, сын которого болел белокровием, и просил помолиться. Я сказал ему: "Я буду что-нибудь делать, но должен и ты помочь. Конечно, ты неопытен в духовном, но брось хотя бы курить". Он с готовностью принял мой совет, и, уходя, благодарил меня. Здоровье ребенка стало улучшаться день ото дня. Отец увидел чудо, но со временем забылся и снова начал курить. В результате возобновилась болезнь ребенка. Через два года отец его снова приехал и рассказал мне о случившемся. Я спросил, почему он оставил свой духовный подвиг, и сказал, что Бог желает видеть некоторое старание и с нашей стороны. Вот так. Недостаточно молитвы другого человека. Нужно, чтобы и мы сами проявляли старание и молились".
3. Старец сказал: "Есть в мире великое зло, не замечаемое нами. Бог не попускает испытаний, из которых не вышло бы чего-нибудь хорошего. Когда калека примет с радостью посланное ему испытание, тогда Бог причислит его к исповедникам".
4. Старец сказал: "Бог дает нам множество возможностей заработать рай, но мы эти возможности не используем и не принимаем. Будем принимать все испытания с терпением и смирением, благодаря и славословя Бога. Будем стараться быть всегда с Богом и не удаляться от Него, ибо вдали от Бога нет спасения".
5. Снова старец сказал: "Бог попускает человеку претерпевать различные испытания, болезни, вред и многое другое, клевету со стороны окружающих нас людей, оскорбления, несправедливости. Мы должны принимать их терпеливо, без расстройства, как благословение Божие. Когда кто-нибудь поступает с нами несправедливо, мы должны радоваться и считать того, кто несправедлив по отношению к нам, своим великим благодетелем, потому что он становится причиной умножения нашей награды в иной жизни. Бог попускаемыми Им испытаниями готовит нас к Своему небесному царству, чтобы мы имели в руке паспорт испытаний".
6. Старец писал: "Бог попускает некоторым праведникам быть оклеветанными для того, чтобы виновные не приходили в отчаяние. Великая любовь Божия, чтобы не погибла какая-нибудь немощная душа, попускает и праведникам быть осужденными и оклеветанными, но в конце бывает являема истина".

1. Старец сказал: "Не постигший смысла жизни похож на исправный механизм с остывшим двигателем. Это человек без идеалов, без жертвенного духа. Сердце его сковано льдом".
2. Старец сказал: "Величайшая болезнь нашего времени - это приносящие беспокойство суетные помыслы мирских людей. Эту болезнь исцеляет только Христос при помощи душевной тишины, но нужно, чтобы человек покаялся и обратился ко Христу".
3. Отец Паисий указывает на духовную опасность, происходящую от мирского духа, господствующего в христианах нашего времени. По словам старца, люди расслабляются духовно, и может угаснуть православный подвижнический дух нашей Церкви. "Здесь мы должны быть внимательны, потому что, кроме того, что налицо большое расслабление, современные люди дошли до того, что создают еще и законы, потворствующие ему, и принуждают подвижников их исполнять. Поэтому подвизающиеся должны не только не поддаваться влиянию мирского духа, но и не сравнивать себя с мирянами, и не думать, что они святые. Иначе же они сами впадут в расслабление и кончат тем, что станут хуже и самых распущенных мирян".
4. Приходящим к нему юношам старец Паисий объяснял: "Есть духовный, а есть мирской дух, как существуют духовные и мирские взгляды в нашем обществе. Конечно, мирские взгляды побеждают духовные. В наше время имеющий духовные взгляды имеет в обществе меньше прав. И наоборот, имеющий взгляды мирские, в миру имеет больше прав. Он может бить, обижать, ругаться, делать все, что захочет, и добиваться того, что ему нравится. Но человек с духовными взглядами имеет и духовную логику. Его взгляды должны быть духовными, а не мирскими. Духовный человек должен быть равнодушен к мирским взглядам".
5. Мирской дух - это большая угроза для православных. Он угрожает и монашеству. Противостояние ему - трудное дело, и каждый должен сопротивляться ему на деле. Старец очень обеспокоен этим явлением и часто советует христианам в миру, да и монахам, остерегаться этого коварного врага. В частности, он писал следующее: "Сильный мирской дух, господствующий в современном человеке, обративший все его старания на то, как жить лучше, с б'ольшим комфортом и меньшим трудом, к сожалению, повлиял и на большинство духовных людей, которые пытаются стать святыми, употребив как можно меньше труда. Но такого не бывало никогда, ибо "святые дали кровь и приняли Дух". И сердце ныне, радуясь обращению христиан к Святым Отцам и изумляясь молодежи, которая в стремлении к своим идеалам, посвящает себя монашеству, в то же время болит, потому что видит, как весь этот добрый человеческий материал не находит подходящей духовной закваски, не поднимается это духовное тесто, и кончается тем, что хлеб из этого невскисшего теста получается пресным".
6. "Образованные" христиане не сподобляются чудесных явлений святых. Они отвергают все, что противоречит их железной логике. Древние христиане сподоблялись чудес, потому что были смиренны. Старец говорил об этом: "В наше время умножения знаний логика, к сожалению, покачнула самые основы веры людей и наполнила души вопросами и сомнениями. Как следствие, они лишились чудес, потому что чудо переживается на личном опыте, а не объясняется логически".
7. Мирские люди интересуются внешним, а о внутренней жизни совершенно не подозревают. Их образ мысли старец изобразил следующим примером: "Мирские люди не хотят, чтобы у них во дворе были мусор и грязь, поэтому подметают двор и наводят порядок до тех пор, пока не будет все чисто. Собранный мусор они заносят в дом, чтобы он не был виден со двора. Так делают мирские люди. А внутри пусть будет мусор, но не снаружи, потому что это видят люди. А духовные люди, напротив, вычищают дом, выбрасывая мусор и не интересуясь тем, что скажут другие".
8. Старец сказал: "Удобство рождает трудность. Сюда пришел один человек и спрашивал, что ему делать. У него три машины и множество расходов и трудностей из-за них. Я ему сказал, чтобы он ограничился одной машиной и меньше ездил, потому что множество машин, которые мы покупаем для удобства, создают нам проблемы. Из-за них нам приходится иметь мастерские, всевозможные механизмы, топливо. Возможны и аварии. Чем больше мы создаем удобств, тем больше встречаем трудностей".
9. На ту же тему старец сказал: "Раньше за кушаком у людей был нож. Они называли его "молодцом" и резали им все, что хотели. Теперь придумали механизмы, а руки у людей остаются без работы, поэтому болят и требуют массажа". Недавно он написал о пленении человека механизмами следующее: "Поскольку человеческие удобства превзошли всякую меру, то они стали трудностями. Умножились механизмы, умножились и проблемы; из человека сделали машину, и теперь машины и механизмы командуют самим человеком, и человеческие сердца поэтому стали железными".
10. Старец сказал: "Современный человек вывел химикатами сверчков, которые уничтожали комаров. Затем он сделал сверчков на батарейках и ультразвуке. Что же сказать на это? Человек химикатами причинил вред природе. Теперь мы едим помидоры и огурцы в январе месяце. Это не на пользу, потому что химикаты и гормоны приносят вред".
11. Старец сказал: "Ныне человек искалечил природу. Ты видишь, здесь, на Святой Горе, деревья прекрасны. Одни маленькие, другие побольше. Другая растительность, видишь, тоже со множеством оттенков. Везде большое разнообразие. Но если ты едешь по Халкидикам, где деревья сажают люди, то видишь, что эти деревья похожи на итальянских солдат 1940 года. Они единообразны, и в этом нет красоты".
12. Из беседы старца с его посетителями-мирянами: - Отче, мы боремся со множеством семейных проблем. - Мы сами себе сильно затрудняем жизнь погоней за материальными благами. Мы не догадываемся о том, что, чем больше благ цивилизации мы имеем, тем больше проблем прибавляем себе и своей семье. - Отче, какие проблемы, создаваемые погоней за благами, ты имеешь в виду? - Мы вдаемся в чрезмерную суету, теряя при этом драгоценное спокойствие. Мы распыляемся. Женщина вынуждена работать потому, дескать, что нам не хватает денег. А в результате дети лишаются своей матери. Ради чего-то назначительного мы теряем смысл и цель создания семьи. - Однако большинство из нас пребывает в иллюзии, что мы не сводим концы с концами, поэтому все больше и больше женщин работает. - Мы не сводим концы с концами, потому что хотим иметь видео, телевизор, новую машину, множество украшений. Нас засасывает суета и мы никак не можем остановиться, мы желаем все большего и большего, а в результате дети остаются без внимания. Это огромная ошибка - вот что мы должны понять. Пусть работает только один член семьи, и мы будем довольствоваться немногим. Тогда проблема перестанет существовать.
13. Старец сказал: "Один старик 78-ми лет, когда после смерти его жены не прошло еще и сорока дней, просил меня помолиться, дабы помог ему Бог найти молодую и религиозную женщину и жениться снова. "Но о чем же ты думаешь? - говорю я ему. - Ты разве не видишь здесь монахов, с детства посвятивших всю свою жизнь девству? А ты хочешь жениться снова? Но когда же ты позаботишься о своей душе?" Что же сказать на это? Видите, что было у него на уме?"
14. Старец сказал: "Насколько удаляются люди от простой, естественной жизни и предаются роскоши, настолько они умножают и свой страх за завтрашний день. И насколько развивается мирская вежливость, настолько же теряется простота, радость и естественная человеческая улыбка".
15. Старец, обращаясь к мирянам, сказал: "Если бы вы, миряне, могли осознать опасности, среди которых вы живете, то вы бы молились в десять раз больше нас, монахов".
16. Своему посетителю, у которого были частые головные боли, старец сказал: "Будь очень внимательным, чтобы не впасть в худшую болезнь. Пойди в супермаркет и купи немного равнодушия. Знай к тому же, что одной веры недостаточно. Нужно еще и доверие Богу".
17. Старец сказал: "Раньше люди прививали дикие деревья у тропинок, чтобы последующие поколения, вкушая от их плодов, прощали бы умерших предков. Сегодня все хотят полностью обеспечить себя сами, а в конечном итоге этого никто не может сделать".
18. Вспоминая с сожалением о прежних временах Афона и, вообще, мира, отец Паисий пишет следующее, вполне достойное внимания читателя: "Двадцать лет назад можно было найти простоту, часто встречавшуюся в Саду Божией Матери, и это благоухание простоты отцов собирало набожных людей и питало их, и они, подражая пчелам, приносили и другим это духовное благословение для их духовной пользы. И где бы ты ни проходил, везде можно было услышать рассказы о чудесах и небесных явлениях, передаваемые с большой простотой, потому что отцы их считали вполне естественными. Жившему в этой духовной атмосфере благодати никогда не мог прийти помысел сомнения в слышанном, потому что и сам он мог переживать кое-что из того. Но к нему не приходил помысел и записать или удержать в памяти для потомков те божественные события, потому что он полагал, что такая благодатная атмосфера будет всегда. Кто мог знать, что спустя немного лет большинство народа будет обезображено большой ученостью и безверием, и дойдет до того, что чудеса будут почитать мифами старого времени".
19. Старец сказал: "Только примирение с Богом может принести мир".

1. Старец увещевает нас: "Годы проходят, люди стареют, поэтому не останавливайтесь на перекрестке. Выберите по вашему усердию какой-нибудь крест и идите одним из двух путей нашей Церкви. Последуйте за Христом на распятие, если хотите возрадоваться радостью Его воскресения". Два пути Церкви, о которых говорит старец, это брак и монашеская жизнь.
2. Старец сказал: "Сладок хлеб после поста. Сладок и сон после бдения. И после утомления на жестком камне отдохнуть можно лучше, чем в кресле".
3. На вопрос, какие книги дожен читать христианин, старец ответил: "Что нужнее: читать или исполнять? Подвиг ценнее знания".( Read more... )